Чтобы я сказала своей дочери, если бы она у меня была

Если бы у меня была дочь, я бы сказала ей — почтенный риторический приём, выставляющий сразу два маячка для читателя: то, о чём я собираюсь писать, для меня важно, раз, но ценность его подчёркнуто субъективна, два, это не проповедь, но размышление.

Итак, если бы у меня была дочь, я бы сказала ей, что быстрый грибной суп из шампиньонов на тридцатку, двух морковок, лапши или пары картофелин и малой толики пшена, приправленный укропом и слегка тимьяном, есть спасение хозяйки во многих отношениях, начиная с бюджета и заканчивая самоуважением, потому как всё не полуфабрикаты, а хлопот едва ли не меньше.

Я бы сказала ей, что шпилька в любую погоду по любой дороге, шпилька на целый рабочий день, не украшает женщину, не повышает её шансы, потому что после женщине предстоит со шпилек слезть, а ступни, ноги и спина останутся с нею навеки — ну, и уместность, уместность, одно дело, в театре по паркетам, другое — по корявому асфальту на общественный транспорт.

Сказала бы я ей, что умение ставить точку — ценнейшее из умений, что элегический дискурс подобен жевательной резинке, вброшенной в механизм зубчатой передачи, стоит однажды повернуть голову на сто восемьдесят совиных градусов, засмотревшись в прошлое, жизнь заедает, вот во всех смыслах заедает. А упрямо ходить в плаще и сапожках в июльский зной лишь потому, что у тебя лично на сердце весна... ну, ещё бы я ей сказала, что звание дурака почётно и прославлено, только бы не скучный был дурак. Шут, настоящий дурак, увлечён не собою, но пестротой бытия — и бубенцы его не надрывны.

Наверное стоит сказать этой воображаемой девочке и о том, что есть великая стихия нипочему, в соприкосновении с которой вся наша логика складывается карточным домиком, а ожидания лопаются, как воздушный шарик о сигарету... да, и не умиляйся тому, как красиво, как романтично, как кинематографично, в чёрно-белой эстетике, он курит — через двадцать лет ты будешь слушать утренний кашель и бояться эмфиземы, его или того, чьей сигарете умилялась двадцать лет назад такая же дура, обсмотревшаяся кино и насочинявшая скверных мифологем.

Через двадцать лет, моя хорошая, это тоже надо сказать, ты поглядишь в зеркало и постараешься осознать две взаимоисключающие вещи: возраст ничего не меняет по сути, никто не смеет повелеть тебе опустить плечи и погасить глаза — или перестать носить полосатые гольфы — просто потому, что не положено; но возраст предполагает, что мы уже научились смотреть на мир не только сквозь свои потребности, желания, настроения и боль в животе, но и поверх них, не требуя от мира немедленно ответить, почему небо синее, а также всё бросить и чинить нам велосипед.

Держи спину прямо, будь готова к дурному, но не жди его, не меряй своей мерой, но и не отказывайся от суждения.

Полюби готовить, хотя бы салат и пирог с яблоками, это упорядочивает повседневность и радует близких; смотри по сторонам, вокруг много жизни; мой голову хотя бы через день, хотя бы из чайника, это помогает бороться с хаосом внутри и снаружи головы; не заставляй себя надеяться, не позволяй себе отчаиваться; не садись на диету, кроме лечебной, ешь мороженое, это правильно. Не жалей любви, это то золото, что ржавеет от экономии, не стесняйся её, даже если ты в ней смешна; но не обременяй любовью того, кто не возьмёт и золота, назойливость — не доблесть; ходи пешком, когда позволяют время и погода, только носи шапку, когда холодно, больные уши не добавляют радости.

Риторика риторикой, дочери у меня нет — возможно именно потому, что я слишком знаю, что надо говорить девочкам.

Будь у меня дочь, она бы, вероятнее всего, в полном своём праве наплевала на мои заветы, каждый пишет свои заповеди сам, так уж получается.

Хотя грибной суп вполне универсален.



Комментарии (0)

добавить комментарий

Добавить комментарий

показать все комментарии
Информация

Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.